Презумпция невиновности – это не просто правовая формула, а фундаментальный принцип уголовного процесса, гарантирующий защиту личности от произвола и необоснованного обвинения.

Именно на этом принципе строится вся система доказывания по уголовному делу и осуществляется уголовное судопроизводство в целом. Его значение выходит далеко за рамки процессуальной техники, затрагивая саму сущность справедливости, правового государства и уважения к человеческому достоинству.

Не случайно презумпция невиновности получила универсальное международное и национальное признание. Она закреплена в ч. 1 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, ч. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 77 Конституции и ст. 19 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан. Такое многоуровневое конституционное и международно-правовое закрепление лишь подчеркивает ее исключительную роль в системе защиты прав и свобод личности.

Содержание презумпции невиновности раскрывается через ряд ключевых положений. Прежде всего каждый человек считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в установленном законом порядке и подтверждена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не обязан оправдываться, объясняться или доказывать свою непричастность – эта обязанность полностью лежит на государстве в лице органов уголовного преследования.

Все неустранимые сомнения в виновности лица должны толковаться в его пользу. То же правило распространяется и на сомнения при применении норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Бремя доказывания обвинения, равно как и опровержения доводов защиты, целиком возлагается на сторону обвинения.

Презумпция невиновности исключает возможность вынесения обвинительного приговора на основе догадок, предположений и вероятностных выводов. Осуждение допустимо лишь при наличии достаточной совокупности допустимых, достоверных и убедительных доказательств. Главная цель этого принципа – не допустить, чтобы невиновный человек был подвергнут уголовному преследованию и осуждению.

Тем самым презумпция невиновности выступает надежным щитом личности в уголовном процессе и одновременно – важнейшим показателем демократичности и правовой зрелости государства. И, напротив, ее игнорирование неизбежно ведет к грубому попранию прав и свобод человека, превращает уголовное судопроизводство в репрессивный механизм и подрывает сами основы правового и демократического строя.

К сожалению, в казахстанском уголовном судопроизводстве до сих пор сохраняется ряд системных проблем, которые на практике нередко приводят к нарушению этого базового принципа правосудия.

Прежде всего досудебное расследование зачастую воспринимается как самостоятельная и обособ­ленная от суда стадия процесса. В рамках подобной логики органы уголовного преследования фактически присваивают себе функцию «установления истины», подменяя собой суд. Более того, нередко еще до начала судебного разбирательства лицо публично объявляется преступником, а общественное мнение целенаправленно формируется посредством навешивания ярлыков – «коррупционер», «взяточник», «вор», «мошенник». Между тем Конституция и законодательство Республики Казахстан императивны: признание лица виновным или невиновным, установление факта совершения преступления и назначение наказания относятся исключительно к компетенции суда.

Еще одной устойчивой проблемой является так называемый обвинительный уклон. На практике он выражается в заведомо более тяжкой квалификации действий лица. Особенно часто это проявляется по делам о преступлениях против личности, когда необходимая оборона необоснованно признается ее превышением либо квалифицируется как умышленное причинение вреда здоровью или смерти. Известны и случаи, когда лиц обвиняли в умышленных преступлениях, хотя фактически речь шла о неосторожных деяниях либо о причинении вреда при полном отсутствии вины.

Судебная практика знает и откровенно вопиющие примеры привлечения к уголовной ответственности безвинных лиц вопреки прямым предписаниям уголовного закона. Показательно дело Х., осуж­денного судом первой инстанции к шести годам лишения свободы за умышленное убийство. Между тем материалами дела, включая показания очевидцев, было установлено, что потерпевший Е., вооружившись железным ломом, избивал женщину А., затем напал на Х., нанеся и ему удары ломом по голове. Даже после того, как окровавленные Х. и А. попытались спрятаться в доме, Е. ворвался туда с ломом, продолжая вооруженное нападение. Лишь в условиях реальной угрозы жизни Х. произвел выстрел из охотничьего ружья.

При таких обстоятельствах Верховный Суд обоснованно признал осуждение Х. незаконным, указав на прямое нарушение ч. 3 ст. 32 УК, согласно которой причинение вреда в состоянии необходимой обороны при посягательстве на жизнь либо при вооруженном нападении не является уголовным правонарушением.

Одной из наиболее распрост­ра­ненных причин осуждения не­ви­нов­ных остается ненадлежащее установление субъективной стороны уголовного правонарушения. Между тем форма вины, мотив и цель, а также разграничение умысла и неосторожности – обязательные элементы доказывания по каждому уголовному делу. Игнорирование этих требований приводит к объективному вменению, ошибочной квалификации и, в конечном счете, к незаконным приговорам.

Характерным является дело А., первоначально осужденного за умышленное убийство, несмотря на то, что умысел на лишение жизни установлен не был. Вина А. заключалась в том, что, стремясь пресечь противоправные действия К., находившегося в состоянии алкогольного опьянения и избивавшего свою жену и детей, он связал его арканом и оставил лежать в отдельной комнате до приезда полиции. Впоследствии смерть К. наступила от удушья арканом. Верховный Суд обоснованно переквалифицировал действия А. как причинение смерти по неосторожности, указав на отсутствие намерения у А. лишить потерпевшего жизни.

Подобные примеры незаконного обвинения и осуждения граждан подробно проанализированы мной в ряде научно-практических работ, включая комментарии к нормативным постановлениям Верховного Суда и исследования практики применения Уголовного кодекса Республики Казахстан.

Особого внимания заслуживают составы преступлений, в диспозиции которых используется термин «заведомо». Законодатель тем самым прямо подчеркивает необходимость доказывания субъективной стороны деяния – осознания ложности, противоправности либо преступного происхождения соответствующих обстоятельств. Речь идет, в частности, о заведомо ложном доносе, заведомо ложной информации, заведомо незаконно добытом имуществе, заведомо служебном подлоге и других составах.

Во всех таких случаях умысел лица должен быть доказан пол­ностью, с устранением любых разумных сомнений. Не случайно именно практика осуждения без доказательства заведомости стала одной из причин декриминализации клеветы в 2020 году. Показателен и пример оправдания профессора Н., ошибочно осужденного за клевету за обращения в государственные органы о коррупции в вузе.

Считаю, что по делам о преступлениях, в диспозиции которых используется термин «заведомо», отсутствие доказательств осознания лицом ложности или противоправности исключает уголовную ответственность.

В этой связи следует подчеркнуть, что лицам, считающим себя пострадавшими от распространения публичной информации, защита своих прав в большинстве случаев является более эффективной в порядке гражданского судопроизводства. Подача иска о защите чести, достоинства и деловой репутации позволяет установить фактические обстоятельства дела, дать оценку достоверности распространенных сведений и восстановить нарушенные нематериальные блага без необходимости доказывания заведомости и субъективного отношения распространителя к их ложности. Гражданско-правовые механизмы, в отличие от уголовного преследования, направлены прежде всего на восстановление нарушенных прав и компенсацию вреда, а не на карательное воздействие, что соответствует принципу соразмерности и исключает необоснованное расширение уголовной репрессии.

Для реального, а не декларативного утверждения презумпции невиновности в Республике Казахстан необходимы конкретные законодательные и практические меры.

Во-первых, ст. 19 УПК следует дополнить прямым запретом на любые публичные заявления должностных лиц о виновности человека до вступления приговора в законную силу с установлением ответственности за его нарушение. Верховному Суду необходимо разъяснить, что данный запрет распространяется как на публичные выступления, так и на процессуальные документы и официальные сообщения, содержащие указания на виновность лица.

Во-вторых, требуется реальное обеспечение равенства и состязательности сторон, расширение полномочий адвокатов и отказ от закрепления досудебного расследования как автономной стадии. Оно должно быть лишь стадией подготовки судебного разбирательства, а не заменой суда.

В-третьих, необходимо существенно усилить судебный контроль на досудебной стадии, предоставив следственным судьям право оценивать достаточность, допустимость доказательств и правильность квалификации деяния при рассмотрении жалоб и санкцио­нировании мер пресечения.

Только при условии последовательного и бескомпромиссного соблюдения презумпции невинов­ности уголовное правосудие может служить не инструментом давления, а средством защиты прав человека и утверждения подлинного верховенства закона.

Абдрашид ЖУКЕНОВ,

экс-председатель судебной коллегии по уголовным
делам Верховного Суда РК, сопредседатель общественного
объединения «Общественное объединение судей Верховного
Суда Республики Казахстан» в отставке