Осень приходит не только с холодом, дождями и более ранними закатами. Вместе с сокращением светового дня меняется и привычный ритм нашей жизни, становится меньше естественного света, меняется режим сна и бодрствования, сокращается время пребывания на улице, а у некоторых людей снижается и привычная социальная активность. Для большинства эти изменения остаются практически незаметными. Но для части людей осенний период становится временем выраженной усталости, снижения настроения, раздражительности, апатии и ощущения, что привычные дела требуют значительно больше усилий.

Почему один человек продолжает жить в обычном ритме, а другой уже в октябре ощущает, что ему трудно заставить себя выйти из дома, работать, общаться и заниматься привычными делами? И может ли такое изменение психоэмоционального состояния отражаться не только на самочувствии, но и на поведении?

Для криминальной психологии этот вопрос особенно интересен. Ведь противоправное поведение редко возникает совершенно внезапно. Между внешней ситуацией и поступком существует сложная система психологических механизмов, эмоциональное состояние человека, способность контролировать импульсы, особенности реагирования на стресс, уровень агрессивности и способность оценивать последствия собственных действий.

При этом важно сразу провести границу, осень сама по себе не делает человека агрессивным или преступником. Однако сезонные изменения могут влиять на состояние организма и психики, а у людей с определенной уязвимостью становиться одним из факторов, изменяющих эмоциональную регуляцию и способность справляться с нагрузкой.

В разговорной речи мы часто называем осеннее ухудшение настроения «хандрой». Но между обычным снижением настроения и клинически значимым состоянием существует принципиальная разница.

Сезонное аффективное расстройство (САР) это форма расстройства настроения, при которой эпизоды возникают в определенное время года и затем ослабевают или исчезают. Наиболее распространен вариант, начинающийся осенью или зимой. Для него характерны не просто несколько дней плохого настроения, а устойчивый комплекс изменений, затрагивающий эмоциональное состояние, сон, энергию, мотивацию и повседневное функционирование.

Одним из важных факторов, которые рассматриваются в объяснении сезонных изменений, является сокращение продолжительности светового дня. Свет является одним из ключевых сигналов для циркадной системы организма, внутренних биологических ритмов, регулирующих в том числе цикл сна и бодрствования. Изменение светового режима может воздействовать на эти процессы и на связанные с ними нейробиологические механизмы.

Человек может начать больше спать или, наоборот, испытывать нарушения сна, чувствовать постоянную усталость, терять интерес к привычным занятиям, испытывать трудности с концентрацией. Меняется не только настроение, меняется общий уровень психической энергии.

Но даже если мы не говорим о клиническом расстройстве, сезонные изменения могут субъективно восприниматься человеком как период снижения психологических ресурсов.

У некоторых людей появляются:

– повышенная утомляемость;

– нарушение привычного режима сна;

– снижение концентрации внимания;

– раздражительность;

– уменьшение мотивации;

– эмоциональная неустойчивость;

– стремление ограничить социальные контакты;

– ощущение, что привычные стрессовые ситуации стали переноситься тяжелее.

На первый взгляд все эти изменения могут показаться не связанными с криминальной психологией. Однако именно здесь появляется одно из центральных для нашей темы понятий – это саморегуляция.

Саморегуляция – это способность человека управлять собственными эмоцио­нальными реакциями, импульсами и поведением в соответствии с ситуацией и поставленными целями. Проще говоря, это тот внутренний механизм, который поз­воляет нам остановиться в момент сильного раздражения, не сказать первое, что приходит в голову, не ударить человека во время конфликта и подумать о последствиях своего поступка.

Когда человек испытывает хронический стресс, недосыпание, эмоциональное истощение или выраженное депрессивное состояние, его психологические ресурсы могут снижаться. Это не означает автоматической потери контроля над поведением, но в определенных обстоятельствах способность справляться с сильными эмоциями действительно может становиться менее эффективной.

Криминальная психология исходит из простой, но принципиально важной идеи: преступление редко объясняется одной причиной.

Нельзя сказать, что человек впал в депрессию, а значит совершил преступление. Такая логика была бы не только научно несостоятельной, но и опасной с точки зрения стигматизации людей с психическими расстройствами.

Гораздо правильнее рассматривать противоправное поведение как результат взаимодействия нескольких факторов. Не «депрессия → преступление», а сочетание уязвимости личности, неблагоприятного психического состояния и криминогенной ситуации.

Отдельного внимания заслуживает алкоголь. Иногда человек, испытывающий тревогу, напряжение или подавленность, пытается самостоятельно изменить свое состояние. Алкоголь может субъективно восприниматься как средство расслабления и временного ухода от неприятных переживаний.

Но проблема заключается в том, что вместе с эмоциональным напряжением алкоголь может снижать способность контролировать импульсы, оценивать последствия и сдерживать уже возникшую агрессивную реакцию.

Особенно опасным становится сочетание нескольких обстоятельств: человек находится в эмоционально нестабильном состоянии, между участниками возникает конфликт, присутствует алкоголь, а привычные механизмы самоконтроля оказываются недостаточно эффективными.

Получается своеобразная цепочка: психологическое неблагополучие → напряжение → алкоголь → снижение контроля → конфликт → импульсивная реакция.

При этом алкоголь нельзя рассматривать как единственную причину преступления. Как и депрессивное состояние, он является лишь одним из возможных факторов риска.

Общая статистика Казахстана не подтверждает простого правила: «осенью преступлений становится больше». Напротив, в последние годы общее количество зарегистрированных уголовных правонарушений снижалось. В 2023 году показатель снизился с 152 473 до 140 272, а в 2024 году — еще на пять процентов, до 132 778.

При этом меняется сама структура преступности. Например, в 2024 году количество убийств снизилось с 591 до 566, тяжкого вреда здоровью — с 1 806 до 1 627, грабежей — с 2 030 до 1 551. Одновременно мошенничество немного выросло, а интернет-мошенничество увеличилось с 21 777 до 22 870 случаев.

И эта картина важна именно для нашей темы. Она показывает, что нельзя объявлять осень «сезоном преступности» только потому, что в этот период некоторые люди действительно могут испытывать ухудшение эмоционального состояния.

Поэтому научно корректный вывод пока звучит иначе: сезонные изменения психического состояния могут быть фактором индивидуального риска, но сами по себе они не объясняют динамику преступности в масштабах страны.

Так все-таки делает ли осень человека опаснее?

Осень не является причиной преступности, а сезонное аффективное расстройство не превращает человека в преступника. Но сокращение светового дня и сезонные изменения могут влиять на сон, настроение, уровень энергии и эмоциональную регуляцию у части людей. Современные исследования действительно рассматривают световой режим и широту как факторы, связанные с распространенностью сезонного аффективного расстройства.

И если внутреннего ресурса для саморегуляции оказывается недостаточно, решающим становится уже не время года, а то, что происходит внутри человека, какие обстоятельства его окружают и каким способом он привык справляться с собственными эмоциями и конфликтами.

Казбек АХМЕТОВ,

психолог, докторант КазНУ им. аль-Фараби

Zanmedia.kz